Дивлюсь я нa небо... (procol_harum) wrote,
Дивлюсь я нa небо...
procol_harum

Categories:

Настоящий румынский шпион

"В Москве при получении секретных сведений военного характера задержан первый секретарь политотдела посольства Румынии в России Габриэл Греку, сообщает РИА Новости со ссылкой на пресс-службу ФСБ РФ. При себе у дипломата были обнаружены предметы шпионского снаряжения, которые, как утверждают в ФСБ..."

Тут же вспомнился случай, описанный Солженицыным в "Архипелаге ГУЛАГ". Когда все советские тюрьмы и лагеря были переполнены польскими, японскими, финскими и пр. "шпионами" (стандартное обвинение в те времена), некоторые задавались вопросом, а были ли настоящие шпионы. Были. Но у них был совсем иной статус, и содержание их в ГУЛАГе очень отличалось от содержания множества тех же зеков, проходивших по данной статье. К тому же их быстро отпускали. Как и этого настоящего румынского шпиона Владимиреску.

"– А я – разведчик румынского генерального штаба! Лукотенант Владимиреску!

Я даже вздрогнул, такой мне послышался динамит. Перезнакомившись с двумя сотнями лжешпионов, я никак не предполагал встретить настоящего, и думал их не существует.

По его рассказу происходил он из аристократической семьи. С трехлетнего возраста уже был предназначен для генштаба, с шести лет его отдали на воспитание в разведывательный отдел. Взрослея, он выбрал себе полем будущей деятельности – Советский Союз, считая, что здесь и самая непреклонная в мире контрразведка и особенно трудно работать из-за того, что все подозревают друг друга. Теперь он заключал, что поработал здесь неплохо. Несколько предвоенных лет – в Николаеве и, кажется, обеспечил румынским войскам захват судостроительного завода в целости. Потом он был на тракторном заводе в Сталинграде, потом на Уралмашзаводе. За профсоюзными взносами он вошел в кабинет начальника крупного цеха, притворил за собой дверь, и улыбка дурачка сошла с его губ, опять появилось вот это сабельное режущее выражение: «Пономарев! (тот звался на Уралмаше иначе). Мы следим за вами от Сталинграда. Вы бросили там свой пост (он что-то крупное был на Сталинградском тракторном), под чужим именем устроились сюда. Выбирайте – расстрел от своих или работу с нами». Пономарев выбрал работу с ними, и это очень похоже на преуспевающего хряка. Лукотенант руководил им, пока не был переподчинён немецкому резиденту в Москве, тот послал его в Подольск ПО СПЕЦИАЛЬНОСТИ. Как объяснял Владимиреску, диверсантов-разведчиков готовят разносторонне, но у каждого есть еще и своя УЗКАЯ специальность. Такой специальностью Владимиреску была внутренняя подрезка главного стропа парашюта. В Подольске перед складом парашютов его встретил начальник караула и (кто это? что это был за человек?) пропустил Лукотенанта в склад на восемь ночных часов. Приставляя лестничку к штабелям парашютов, не нарушая их укладки, Владимиреску раздвигал оплётку главного стропа, специальными ножницами перерезал четыре пятых части толщины, оставляя одну пятую, чтобы она лопнула в воздухе. Много лет Владимиреску учился и готовился к одной этой ночи. Теперь, лихорадочно работая, он за восемь часов испортил будто бы до двух тысяч парашютов (по пятнадцать секунд на парашют?). «Я уничтожил советскую парашютную дивизию!» – злорадно сверкал он глазами-вишнями.

Арестованный, он отказался от показаний и восемь месяцев, сидя в бутырской одиночке, не проронил слова. «И вас не пытали??» – «Н-нет» подёрнул он губами, как бы не допуская такой возможности для не-советского подданного. (Бей своих, чтоб чужие боялись!.. А шпион – золотой фонд, его, может быть, обменивать придется.) Настал день, когда ему показали газеты: Румыния капитулировала, давайте показания. Он продолжал молчать: газеты могли быть поддельны. Ему дали прочесть приказ по румынскому генштабу: по условиям перемирия генштаб приказывал всем своим разведчикам разоружиться. Он продолжал молчать (приказ мог быть поддельным). Наконец ему дали очную ставку с его непосредственным начальником из генштаба, тот велел открыться и разоружиться. Тогда Владимиреску хладнокровно дал показания и теперь в медленном течении камерного дня всё равно уж кое-что рассказывал и мне. Его даже не судили! ему не дали срока! (ведь он не свой домашний! «Я кадровый до самой смерти, меня будут беречь.»)
Tags: гулаг, история, россия, румыния
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 5 comments